|
Первая Сеть сплетается в розовом детстве. Здесь, под одною крышей - мысли и голоса всех здравствующих и преждевременно ушедших. Такой семейный фотоиконостас есть в каждом доме, и образы предков позволяют не прервать ниточку тонкого общения. Постепенно события старины обрастают точными датами и почти реальными фактами. Становятся яснее мотивы и причины тех или иных давних действий. Плетется неразрывная, важнейшая для продолжения рода сеть духа. Ветви семейного дерева постепенно смыкаются многочисленной кроной потомков. Единые соки узнаются внезапно и ясно в мельчайших деталях и чертах. Удивляя и восторгая силою тяготения. Наследие мыслей и чувств в виде писем, старых дневников и домашних книг - это своеобразный и особо почитаемый "некрополь" во многих семьях. Место его - в красном углу. Освященные традицией, бережно пестуются обычаи, порождая в умах наших гордость, а в сердцах - радость.
*
МУЗЫКАНТ
Счастье всегда - за плечами.
Раньше в предпоследнюю ночь весны мне снился один и тот же сон. Потом он забывался. Со снами так бывает.
А вот сейчас этот таинственный сон вернулся.
Как будто у бывшей березы, а ныне - креста стоит музыкант. К пушистому его шарфу приколот булавкою нерв. Словно нити начало ведет он к ногам. Потом через землю, ветвясь, истончаясь - ко всем нам. Сметая преграды косности и границы, сплетается невиданная по обширности нервная сеть.
В руках у музыканта усталая, словно простывшая гитара. Под его нервными пальцами струны текут, словно слезы. Но тот крест рядом с ним - он из живой березы. И гитара плачет об оборванных березовых корнях.
Они, эти несчастные корни, - все, что собралось в таинственной глубине почвы и вод, несли раскудрявой и милой. Они свято уверены были: весною подземные соки рванутся по жилочкам вверх, в затекшие белые руки. И руки наполнятся силой. Зная это, молчит музыкант, пораженный и онемевший. Он в стихах все сказал, поборол. И теперь только ждет...
В Переделкино спит. У березы.
*
О Т З Ы В
Нам не дано предугадать,
как слово наше отзовется...
Мне кажется, что каждое слово "отзывается" дважды. Отчужденная его часть уходит в ухо слушающего, но часто - не слышащего. Вторая часть слова остается у нас внутри. Как бы уходит под спуд, дозревать, в изложницу - как тяжелый металл.
Там, внутри каждого уха кузнецы обрушат на него веселые молоточки других слов. Раскаленное добела, с шипением опустится слово в прохладную чашу рассудка. А потом будет или покоиться в тепле или под сердцем, или вонзившись внутри словно гвоздь, будет железно спокойно среди беззвучных выкриков в горячечном бреду.
Уста при этом сомкнуты, и слово как бы - в тюрьме. Поиск родных, созвучных ему слов, его сородичей поручен глазам. Быстрый взгляд высекает искры из чужих сердец. Высвобождает нужные и единственно возможные, проникновенные звуки. И все же ... нам не дано предугадать.
*
П Р О С Т А К И
Простак - это инакомыслящий.
Говоря с мудрыми, нужно почаще склонять слух к другим, глубоким, но пока еще чуждым нам речам, к чужим, необычным идеям. А иной простак подчас не так прост и совсем не так уж глуп. Он подвергает наш разум испытанию (умышленно?), дает нам новый взгляд на привычное, как бы в других координатах. Будем же гибкими. Перейдем в его систему отсчета. И тогда нам откроется другой космос, иные ценности. И мы поймем этого человека. И быстрее, возможно, придем к согласию с ним.
*
Д А Р О В А Н И Я
Особое внимание обратим на те дарования и способности, которые редко встречаются в людях. Их целесообразно развивать с особенным тщанием - люди втайне ждут необычных, прекрасных плодов. Нельзя обмануть их ожидания.
Иначе, в безысходности и разочаровании, они станут зло высмеивать полученные с трудом золотые крупицы. Ведь то, что наиболее редко и ценится больше всего у одних, то сильнее всего раздражает и бесит других. И все-таки полноценное созидательное творчество облагораживает душу больше всего.
Развитие одних талантов может высечь искры из тех невскрытых кладовых способностей, о существовании которых даже и не подозревалось. Именно поэтому нужно непрестанно пробовать, учиться и пробовать.
*
Б Е З М Е Р Н О С Т Ь
Безмерность - вот, по-моему, верный признак гения. Другим людям более важна строгая мера. И мудрый политик это знает, порой интуитивно чувствуя подходящий для удара по оппоненту момент.
Всякое излишество обычных людей тяжким бременем ложится на общество. Зачастую самые нетерпеливые политики в своих обещаниях допускают грубые промахи. Вместо того, чтобы успокоить недовольных и вернуть всех к разумной мере. Вспомним еще раз о том, что чувство меры - шестое чувство, обеспечивающее как всеобщее благо, так и личное благополучие. Именно поэтому мудрый почаще говорит с простыми людьми. Но в то же время нужно умело избегать пустословов.
Людям стоит говорить нечто значимое для тебя и для них. Если будить у них мысль, от собеседники почувствуют твое уважение к ним и воздадут хотя бы ответной улыбкой. И тогда добрые слова они сохранят в своем сердце, найдя в них опору.
*
ИЗЛУЧЕНИЕ ДУШИ
Нет, бытие - не зыбкая загадка!
Подлунный дол и ясен, и росист.
Мы - гусеницы ангелов; и сладко
въедаться с краю в нежный лист.
Рядись в шипы, ползи, сгибайся, крепни,
и чем жадней твой ход зеленый был,
тем бархатистей и великолепней
хвосты освобожденных крыл.
Есть на свете люди, которые приносят в жизнь ощущение счастья. Сейчас поясню, что я имею ввиду. Некоторым счастливчикам внешне загадочным образом всю жизнь везет на талантливых друзей. По-видимому, это - люди с ноздрей на гениальные озарения, на неуловимые вспышки, на светлячков.
Люди интуитивно тянутся к ним, у них множество учеников. К тому же рядом дети и женщины чувствуют себя чуть более счастливыми. Многие при этом ощущают какое-то излучение души, ровное душевное тепло. Причем собственная жизнь таких людей может быть фантастически неустроенной. Просто им нужно не это. Наверное, все дело в их неугасимом творчестве, в их самоотдаче. И ведь знают они, что чем ярче факел горит, тем быстрей выгорает. Сами сгорают подчас чудовищно быстро. Но ежедневно идут на костер.
*
ПРИТЧА О ПТЫШЕ
Есть маленькая старая притча.
Жил человек. Черную часть его памяти сторожило каменное чудище - гигантский урод Птыш. У него были скального цвета неподвижные глаза, цепкая хватка обреченного, мощные челюсти и хвост с ядовитым шипом.
Охраняемая им пещера становилась все больше и больше, но вход всегда оставался неприступен, и даже солнечный зайчик обегал Птыша стороной. Главным его оружием была нечисть, смрадность мыслей и дыхания - поэтому редко кто решался бередить хранимое Птышем черное прошлое.
А этому человеку (хозяину Птыша) становилось все хуже и хуже. Все больнее было носить в душе огромную, зияющую чернотой дыру, но силы сказать правду себе и людям у него так и не нашлось. И вот однажды он прилег отдохнуть в тени раньше, чем успел устать. Накололся на взлелеянный собственный ядовитый шип. И умер.
*
Г О Р Е Ч Ь
Оцени, как внимательно люди следят за созреванием корня женьшеня. Целебны родники, питающие его. Зорко наблюдают, чтобы не пришли чуждые духом к ним раньше срока. И не замутили родники, чтобы не приблизилось к жадным рукам глубинное дно.
Оно мягкое и податливое. Иначе бросится всем в глаза песок, а корень жизни станет пить слишком горькую воду.
Только малая горечь лечит.
Большая - сжигает.
* * *
|
